Новый Орлеан - “место силы”. С самых давних времен, когда была еще жива сама Мария Лаво, а культура рабовладельчества находилась в своем апогее, этот город стягивал под собой нити магической энергии, переплетающие планету вдоль и поперек. Для одних они были настоящим источником силы, для других - “пассивным доходом”, а третьи - люди - получали крошечные, но все же ощутимые их биополями отголоски, что влияли на их чувства и эмоции, превращая смертную жизнь города в вечный карнавал, где Марди Гра олицетворяла эту феерия свободы, праздности и религиозных таинств одновременно, смешивая Рай и Ад воедино - создавая атмосферу, где в равной степени ангел мог уживаться с демоном и язычником. Сегодня ничего не изменилось. Улицы буквально дышали парами благовоний и наркотического угара, а жители и туристы объединялись в одну разноцветную массу гедонизма даже в условиях образовательного процесса.

За этим, собственно, и был здесь сам Тейм. Новоорлеанский университет пригласил профессора дать лекцию о племени коренных американцев Атакапа - каннибалах, живших на территории Луизианы, их первых контрактах с французами, вооружении, боевых обычаях и так далее. Типичная рутина, ставшая для человека, заставшего то время лично, обыкновенной обыденностью, идеально работавшей на публику, восхищенную расслабленным, простым, но высокоинформативным стилем повествования историка, которое ему, тем не менее, не давалось легко, ведь он не мог сказать даже - “я видел тела”. Каждую подобную фразу ему приходилось осмысленно менять на что-то в стиле - “мы - археологи - находили останки”. Думаете, это так просто? После подобного мозгового штурма, идея зайти куда-нибудь, где мысли могут быть своими собственными, а усталость разума смягчиться алкоголем - самое верное решение, а местные как раз недавно рассказывали Тейму об относительно новом, но уже изрядно нашумевшем в особых кругах, (а реставраторы, в общем, те же косплееры - только более серьезные люди), “The Overlook”.

Самое время сменить деловой английский костюм на кожаную куртку и джинсы, однако единственное, что осталось неизменным - католический крест на шее вечного слуги Господа. Уже другой, не тот, что он носил раньше - ходить с не просто антикварным, а древним артефактом на шее - все равно что в наши же дни облачиться в повседневной жизни в настоящий дублет лорда даже из позднего средневековья - это и подозрительно похоже на сумасшествие и безвкусно, однако, серебряный спутник Иоаннита был освещен по всем правилам в Ватикане, при тайном отделе канцелярии конгрегации доктрины веры - того, что осталось от инквизиции, где велся учет и оказывалась помощь с документами нелюдям и прочим созданиям не из мира смертных, но идущим под дланью Единого Творца. Это же позволяло Тейму, не имеющему сверхъестественного чутья на нечисть, определять рядом с собой мелких бесов и тварей. Их буквально инстинктивно отшатывало от рыцаря и за угловым столиком заведения госпитальеру посчастливилось очень быстро остаться одному наедине только с собственными воспоминаниями, расшатанными сегодняшней лекцией. И нет, он никогда не бывал в Луизиане более чем проездом, но увы, знал о каннибалах достаточно, чтобы посмеяться про себя о том, как даже при том, что он раскрывает слушателям гораздо более суровую и настоящую историю, чем его коллеги по ремеслу, все равно пОшло упрощал и сглаживал углы.

На официантку мужчина, уже давно снявший куртку, под которой была непримечательного вида, простая синяя майка, откинувшийся на спинку кресла и прикрывший глаза, реагирует, на первых парах, медленно и незаинтересованно. Vieux Carré - название для него не столько напитка, сколько память о человеке, придумавшем его. Уолтер был весёлым парнем. И он действительно любил Новый Орлеан всей своей мелочной душонкой типичного для тех лет дельца малого бизнеса. Но мгновением позже Филипп уже смотрит ей в глаза. Красивые глаза. Глаза, которые нравятся всем. И в целом, куда не посмотри - как не скользи по чертам лица и точёной фигуре, перед ним предстала молодая женщина, которую можно было назвать всего одним устойчивым выражением - "everybodys type" - абсолютно идеальна для всех. Мужчины, женщины - все они провожали её заинтригованными взглядами и каждый из них был бы только счастлив отдать свою жизнь голоду суккуба, если бы даже знал, кто она на самом деле такая. Тейм не знал, а для его креста, который тяжелел каждый раз, как его касалась тёмная энергия, она была слишком сильным созданием. А что же до его собственных чувств... наверное, всё же годы брали своё. Госпитальер уже не считал без надобности, сколько прожил на этом свете, однако, таков человек - такова особенность его психики - чем дольше ты живёшь, чем больше наблюдаешь, тем легче противостоять простым соблазнам, потому что тебя уже почти ни что не способно удивить, а сколькими бы женщинами он не обладал за это время, видит Бог, лишь одна засела в его душе личным демоном - та, которую напуганные крестьяне звали "ведьмой Фландрии", а он её - Иоланда.

Однако, спустя ещё мгновение, лицо той, что представилась как Дилайла Блейк, показалось ему знакомым. Когда и где? Откуда? Большинство встречных растворяются в веках, а те, что живут достаточно долго или вечно, в итоге всё равно так или иначе меняются с ходом веков - новые стили в одежде, новые причёски, цвет волос, макияж на женщинах... всё это путает сознание, но именно эту молодую женщину он будто бы точно знал.

- Да, я знаком с этим легендарным коктейлем, его историей... и будто-то бы с вами тоже. - Он говорит это так легко, с мягкой, беззаботной полуулыбкой на тонких губах и так свободно, будто захаживал сюда регулярно. Но, впрочем, ему и не было смысла вести себя как-то иначе. Его кавалерийская осанка и острый, пронзительный взгляд из-под остроугольно изогнутых, когда-то огненно-рыжих бровей - всё в нём говорило о старой привычке лорда несколько предвзято относиться к "обслуживающему персоналу". Он не грубил и был лоялен, однако инстинктивно подавал себя, как хозяина положения. - Давайте порадуем старика Самеди - принесите мне лучший сухой ром, что здесь есть. И, полагаю, курить в зале здесь нельзя, как и везде? - Он щурится, скептично хмыкнув себе под нос. Все эти законы о запретах на курение в заведениях, начавшиеся с 2000-ых годов, изрядно задевали его. Какой смысл в этом, если умельцы уже сейчас придумали бездымные системы и молодёжь, вместо того, чтобы отучиться от вредной привычки, как полагало мировое здравоохранение, теперь не выпускает их изо рта везде, где попало, а вот нормальным людям не насладиться ни сигарой, ни трубкой - просто ради удовольствия, а не никотиновых зависимостей.